Припять квартиры что стало с вещами. Сталкерская квартира, припять. Почти во всех квартирах Припяти отсутствуют батареи

Мы получили квартиру в Припяти в конце декабря 1977 года. Счастливые, мы праздновали Новый год в пустой квартире, в которой были только пару матрасов и стол с закусками.

Здесь прошла моя юность, сюда я с трепетом возвращался из студенческих странствий. Когда-то я даже возил сюда приятеля-иностранца из Панамы.

1. Вот я стою с молодой женой среди родственников, приехавших на серебрянную свадьбу родителей летом 1985 года:

2. И вот я стою у своего подъезда спустя 20 лет. Сейчас я войду и увижу то, что видел во сне много раз:

3. Еще целы все окна, еще не было ни эвакуации, ни мародеров:

4. Родители отвозят нас на автовокзал, февраль 1984 года:

5. Мой сын сидит на этом-же месте на обломках вывозимой в 1986 году в могильник мебели:

Сейчас даже неудачные фотографии дороги, потому что на них можно разглядеть знакомые уголки Припяти.

6. Наш подъезд:

7. Немногое изменилось. Только краска чуть облезла да не горят почему-то лампочки и лифты отключены:)

8. И вот наша квартира. Дверь конечно выбита, счетчики сняты, добро пожаловать!

9. 1985 год. Серебрянная свадьба у моих родителей. Встречаем гостей в коридоре возле двери:

10. Тот-же коридор 20 лет спустя. И кому понадобилось срывать обшивку с двери, наверное смотрели - не бронированная дверь? Тогда еще были спокойные времена и железных дверей почти ни у кого не было...

11. Наш уютный зал. Сестра-школьница гордится братом-студентом. В серванте стоит посуда для многочисленых застолий и сувениры привезенные из разных поездок:

12. На столе в зале стоят гладиолусы, выращенные мамой на даче:

13. Теперь о тех временах напоминает только чудом сохранившаяся полоска обоев на стене:

14. У родителей золотые руки. Отец своими руками строил дачу еще в Сибири, потом в Припяти, а сейчас под Киевом. У мамы великолепный сад и у нас летом постоянно были свежие цветы:

15. Сейчас мне осталось только выпить коньяка за те спокойные времена:

16. Сестра сидит на диване в гостинной:

17. Этот кусок сарафана - все что мы смогли найти из одежды, оставленной в Припяти в апреле 1986 года:

18. Мы с друзьями пъем чай в гостинной, сидя на этом самом диване. На стене павлиньи перья - мама по образованию ветеринарный врач, работала в Сибири в городском зоопарке:

19. От всей мебели остался только этот диван со взрезанной обшивкой:

21. В припятских девятиэтажках были 6-метровые лоджии и из зала можно было пройти в кухню. Окрестные полесские леса славятся белыми грибами:

22. Через эту лоджию "партизаны" и сбрасывали все вещи в грузовики, когда централизованно чистили квартиры зимой 1986-1987 годов:

23. Мама на кухне. Готовит что-то вкусненькое для вечно голодных студентов:)

24. Кто-то аккуратно снял всю плитку со стены, открутил сантехнику. У кого-то она и сейчас наверное висит на стене, фонит:)

25. 1985 год. Моя молодая жена показывает свекрови, что она тоже умеет мыть посуду:)

26. Странно, фигурное стекло в кухонной двери сохранилось:

27. Утро. Жена входит в нашу комнату. На косяке видны отметки с моим ростом:

28. И тут о тех временах напоминает только полоска обоев:

29. И еще почему-то осталось мое пианино. Был еще электроорган "йоника", но родители вывезли его осенью 1986 года, когда разрешили заезжать в Припять за вещами, сейчас стоит у меня дома. А сейчас мой сын изображает меня в бурной молодости:

30. Фото с празднования серебрянной свадьбы родителей. У нас было очень много книг, они стояли в нескольких шкафах в разных комнатах. Осенью 1986 года папе пришлось делать много рейсов с 6 этажа на первый, чтобы снести их вниз, в машину. А многие знакомые так и не заезжали в Припять, так и пропали у них семейные архивы и старые книги:(

31. Кое-что из мебели осталось в этой комнате:

32. Дядя Володя говорит тост. Сверху всю компанию освещяет тот-же светильник, который в руках у сына на предыдущем снимке:

33. Возле окна стояли снятые к кровати матрасы. При попытке их раздвинуть они просто рассыпались в труху, как мумии фараонов:) И еще мы нашли наш звонок!

34. Сестры с соседкой в коридоре возле входной двери в 1986 году:

35. Несмотря на то, что над нами 3 этажа (мы жили на 6-м), потолок протекает и деревянный пол в коридоре сгнил и проваливается под ногами. Еще немного, и так будет со всей Припятью:

36. А нам осталось только выпить коньяка, попрощаться с квартирой и тихонько оттуда уйти...

А впереди еще ждала встреча с любимыми припятскими местами...

Преуспевающий «айтишник» из Минска Артем (имя изменено) мог бы позволить себе слетать в отпуск на Филиппины или Гоа, но отправился в чернобыльскую зону отчуждения. Поселился на несколько дней в заброшенной припятской квартире, пил отфильтрованную речную воду, гулял по крышам, любуясь закатом и подсветкой нового купола ЧАЭС. «Спрашиваете, что я там забыл, зачем мне все это? А что влечет альпинистов в горы, дайверов на дно моря?

Отвечает вопросом на вопрос 26-летний Артем. - Я не устоял перед притяжением зоны». Публикую его рассказ о рискованном пятидневном путешествии.

Пока не стал активно работать, в Беларуси я облазил все, что можно. Ракетные шахты, бункеры времен холодной войны, заброшенные заводы, прошел всю подземную Немигу. В Припять тянуло давно… Этой осенью с другом решили: пора. Не подумайте, что я один из тех, кто переиграл в «Сталкера» и имеет представление о зоне только по компьютерной игре. Темой интересуюсь давно. В свое время сильное и тягостное впечатление на меня произвела документалка, снятая в первые месяцы после трагедии. Запал в душу фильм «Хроника трудных недель».

Попасть в зону сегодня можно вполне легально. Только из Минска в Чернобыль и Припять возят несколько фирм. Официальные экскурсии там проводят по определенным маршрутам, от которых нельзя отклоняться. Хочешь, например, зайти в жилой дом - тебе не позволят. Ну что за интерес шастать по исхоженным местам, фотографиями которых завален весь интернет? Мы хотели увидеть другую зону, не туристическую.

Полазив по сайтам и социальным сетям, мы нашли проводника. Он согласился доставить нас в Припять, минуя патрули милиции, поселить там в квартире и показать разные места. Хорошо осознавали, что такая вылазка нелегальна. Перейдя за колючую проволоку, мы автоматически становились нарушителями закона.

Какая ответственность нам грозила? Незаконное проникновение в зону отчуждения в Украине считается административным правонарушением и наказывается штрафом в 400 гривен. Белорусов могут оштрафовать на 680 гривен - за нарушение правил пребывания в Украине. На наши деньги это что-то около 520 тыс. Но если выносишь с собой металл - это уже уголовная статья, можно и срок получить. Кстати, металл в зоне все еще пилят и лес вовсю рубят. Позже мы в этом сами убедились.

Договорившись обо всем с проводником, мы купили билеты на поезд до Киева. Конечно, отправляясь в Украину, я сделал глупость, одевшись как на войну. На мне были парка бундесвера, камуфляжные штаны, в рюкзаке - сапоги химзащиты, термобелье, горелка, спальник, система фильтрации воды. Пограничники долго допытывались, куда я еду и зачем.

Из Киева на маршрутке добрались до поселка Иванков. Когда стемнело, вместе с проводником сели в такси и доехали до одной полузаброшенной деревеньки на границе 30-километровой зоны отчуждения. Там ночью и перешли через колючую проволоку.

Наш проводник - мужик, фанатично преданный зоне и знающий о ней почти все. Он водил туристов в Чернобыль раз 50 и хорошо ориентируется, где пройти можно, а где рисковать не стоит. На милицию у него чуйка. Проникли мы осторожно и оставались незамеченными на протяжении всего пятидневного похода. А вот одному моему знакомому, с которым мы планировали встретиться в Припяти, не повезло. Он решил идти в одиночку и пересекал границу в 15 километрах от нас. Пройдя «колючку», он вышел на дорогу, где к нему подъехала патрульная машина. Парня выследили, оштрафовали и выпроводили из зоны.

Первые часа два мы продирались через какое-то болото, где мне фатально не повезло: потерял спальник. Кинулись искать, но где там. Только вымотались и потратили еще часа полтора. Что делать? Костры разводить нельзя (загрязненная зона все-таки), а ночью передавали заморозки. Первая мысль - вернуться назад. А потом махнул рукой: да ну его к черту! Я не новичок в походах, бывали ситуации и опаснее.

Продвигаясь дальше, мы видели штабеля спиленных стволов у дорог. Легально это делается или нет, не знаю. Проводник рассказывал, что в зоне официально работают вахтовики-лесорубы. Наверное, в такой заготовке нет ничего плохого, если ее контролировать и проверять продукцию на радиацию. Другое дело - черные «металлисты», сборщики ягод, грибов, яблок. Они все еще не перевелись и встречались нашему проводнику не раз.

Пройдя в первую ночь километров 12, мы отсыпались в заброшенной деревне. У нашего проводника там оборудована ночлежка - матрасы, какая-то мебель. Был страшный дубак - натянул две куртки, двое штанов. Днем отогревался чаем, наяривал тушенку с гречкой.

Весь день мы провели в деревне. Передвигаться в это время по дорогам опасно. Нарваться можно на кого угодно: милицию, сотрудников зоны, лесников. Делать было особо нечего. Играли в шахматы, потом пошли исследовать окрестности. Нам попадались остатки колхозных построек и теплиц, ржавые остовы комбайнов на мехдворе, кабины грузовиков.

Местное зернохранилище оказалось копией одной из локаций в «Сталкере».

То и дело я спрашивал у проводника, когда же начнется радиация. В первый день наш дозиметр не фиксировал превышений фона. 0,12, 0,15, 0,2 микрозиверта в час - не больше, чем в Минске. Фразу «Вот теперь включай свой дозиметр» наш провожатый произнес только ночью, когда мы приблизились к печально известному Рыжему лесу, принявшему на себя наибольшую долю выбросов радиоактивной пыли. Во время дезактивации лес ликвидировали, а на его месте высадили новые деревья. И все же захороненные в земле стволы продолжают прилично фонить.

4, 6, 8 микрозивертов в час - фон повышался с каждым шагом, поторапливая нас. Известное дело: физически радиацию никак не чувствуешь, и от этого немного не по себе. Выйдя из леса, дальше шли по прямой дороге к заводу «Юпитер».

К тому времени у нас заканчивались запасы воды. Пустые баклажки наполнили на заводе, где проводник показал затопленный грунтовыми водами кабельный коллектор. Уже добравшись до квартиры, воду отфильтровали, прокипятили на портативной горелке. Пить можно.

В ту ночь со мной приключилась еще одна неприятность, по своей фатальности сравнимая с потерей спальника. Когда мы уже были в Припяти, на моих натертых берцами ступнях взорвались мозоли. Боль нестерпимая. Хорошо, что до квартиры оставалось ковылять пару километров.

У каждого проводника в Припяти есть одна или несколько квартир для заселения туристов. Как выглядит это жилище? Там не течет потолок, есть двери и целые стекла хотя бы в одной из комнат, стоят кровати с матрасами, шкафы, тумбочки - минимальный набор мебели. Обои, как правило, подклеены и не свисают со стен. Во всем городе, наверное, около сотни таких квартир. Если милиция обнаруживает перевалочную базу, квартира включается в маршрут патрулей. Потому проводники вынуждены время от времени искать новые места для ночевок. Сталкерские квартиры тщательно оберегаются: с наступлением сумерек окна завешиваются черными пакетами, чтобы свет от свечей и фонариков не пробивался наружу, выдавая тем самым присутствие людей.

В туалет принято ходить либо на балкон, где все смывается дождями, либо в квартиры, расположенные несколькими этажами выше или ниже. Так что близость «берлоги» сталкеров можно определить по специфическому запаху.

Заселившись, мы поднялись на крышу, откуда открывался впечатляющий вид на ЧАЭС и новое укрытие четвертого энергоблока.

Ночевать в заброшенной многоэтажке, конечно, та еще жуть. По всему дому скрипят и ухают двери, форточки, что-то гремит в лифтовой шахте. Впрочем, мы быстро привыкли к этим звукам. Главное - понять, что Припять - просто оставленный людьми город, место с трагической судьбой. Никакой мистики и чертовщины здесь быть не может.

За три десятка лет без людей город почти растворился в лесу. Идешь по узкой асфальтированной дорожке - а это на самом деле бывший проспект. Вдруг смотришь: как-то не в тему возник железобетонный фонарь среди деревьев. Шагнешь в сторону - из зарослей внезапно выступает подъезд серой многоэтажки.

От местного футбольного стадиона остались трибуны, осветительные мачты, беговая дорожка. Там, где когда-то гоняли мяч, растет лес высотой с девятиэтажный дом.

Так выглядит причал на набережной, где швартовались пассажирские теплоходы.

Рядом с набережной находится бывшее кафе «Припять». У его стены сохранились ржавые автоматы с газировкой. Граненый стакан, наверное, принес с собой и оставил какой-то фотограф, искавший атмосферный кадр.

Внутри одной из местных школ.

Дворец культуры «Энергетик».

Припять - это не просто пустой город. Это памятник крупнейшей техногенной катастрофе в истории. Природа берет свое, но больший ущерб по-прежнему наносят люди, - рассуждает Артем. - С годами исчезает не только металлолом, но и что-то духовное. Этой весной произошел циничный случай. Какие-то малолетки проникли в город с баллончиками и закрасили своей мазней трогательную надпись на стене «Прости меня, мой дом родной». Она была дорога как память для всех переселенцев.

В городском парке аттракционов продолжают ржаветь машинки «автодрома» и колесо обозрения. Это место считается не самым безопасным. В 1986 году на площадку неподалеку садились вертолеты, которые сбрасывали свинец в дымящееся жерло реактора.

Дозиметр вселяет ложное чувство безопасности, показывая всего 0,62-0,72 микрозиверта в час. Норма превышена примерно в 3-3,5 раза.

Мох, известный своей способностью накапливать радиацию, дает уже 2 микрозиверта в час - десятикратное превышение нормы.

Перед походом я думал, что в Припяти мне будет не по себе. Воображение рисовало мрачные картины города-призрака. На самом же деле я никогда прежде не чувствовал себя так спокойно, как здесь. Никаких телефонных звонков, никакого интернета, никаких техногенных звуков. Чистый воздух, яркие звезды и торжество природы над цивилизацией. Было время остаться наедине с собой и поразмыслить о разном.

За время пребывания в городе минчане повстречали только двух людей. Это были еще один проводник и сопровождаемый им 46-летний украинский турист.

Мы услышали их голоса, когда зашли в 16-этажку, - вспоминает Артем. - Некоторое время затаились и наблюдали: а вдруг милиция. Потом познакомились и разговорились. Оказалось, они шли до Припяти не два дня, как мы, а четыре.

Одним из самых грязных объектов во всей Припяти считается медсанчасть №126. Вернее, небольшой ее подвал. В первые дни после аварии в медсанчасть привозили пожарных, получивших смертельные дозы облучения. Их одежду, буквально светившуюся радиацией, сбрасывали в подвал. Среди исследователей Припяти время от времени находятся отчаянные парни, рискующие спуститься туда. На первом этаже здания валяются их белые защитные костюмы и перчатки.

Там все еще лежат вещи ликвидаторов. Для идейных сталкеров это почти святое место. Спуститься в подвал, увидеть все своими глазами, поклониться подвигу людей, первыми принявших на себя удар радиации, - говорит Артем. - Я рисковать не стал. Наглотаешься радиоактивной пыли - и она будет долго отравлять тебя. От этой пыли не спасет обычный респиратор. Мне хватило дотронуться до подшлемника одного из пожарных. Дозиметр показал более 50 микрозивертов в час.

Артем вместе со своим другом и проводником провели в городе три дня. Дальше по плану была радиолокационная станция «Чернобыль-2» - гигантское сооружение из антенн в 9 километрах от ЧАЭС. Из-за мозолей, потери спальника и заморозков от продолжения похода пришлось отказаться.

Я хотел отпустить друга с проводником дальше, а сам пошел бы сдаваться на КПП. В зоне не пропадешь. Всегда можно позвонить в милицию и сообщить, где находишься, выйти на дорогу и ждать, когда тебя заметят и задержат. Самое неприятное, что ждет в такой ситуации, - это всего лишь штраф и разговор с особистом в Чернобыле. А дальше - маршрутка, Киев, вокзал и поезд до Минска. Но друг решил не бросать меня. Проводник кому-то позвонил и сообщил, что утром нас подберет машина на окраине Рыжего леса.

Остатки наших продуктов проводник собрал в пакет и куда-то унес - сделал «закладку». Может, пригодится другим парням, которые будут жить здесь после нас.

Мы выдвинулись из Припяти ночью, чтобы пройти путь до назначенного места в темноте. Потом еще околачивались не меньше часа на опушке леса. Фон в том месте колебался от 4,5 до 9 микрозивертов в час. Послышался звук мотора. Мы не знали, кто это едет, побежали прятаться в лес. И там фон подскочил до 20 микрозивертов - стократное превышение нормы. Мы резко назад. Кто бы там ни ехал - пусть замечают, здоровье дороже.

Добрались до границы зоны быстро. Я так и не узнал, кто нас подвозил. Может, один из лесников. Проводники тем и хороши, что у них есть свои люди в зоне…

Спро́сите, не нахватался ли я радиации? Данные измерителя говорят о том, что по итогу я получил треть от того, что получают при прохождении флюорографии. Это не значит, что в зоне безопасно. С нами шел матерый сталкер, знающий фонящие места. Потому все завершилось относительно благополучно, не считая потерянного спальника и поврежденных мозолями ног. А в одиночку туда, пожалуй, лучше не соваться.

Вы хотите знать, пойду ли я в Припять еще раз? Вопрос давно решен. Зона - она такая, затягивает…

Страшная трагедия Чернобыля собрала много жертв. Серьёзных жертв стоила и дезактивация Припяти, так как многие ликвидаторы последствий взрыва на Чернобыльской АЭС получили большую долю радиации. Сейчас о целесообразности этих работ идет множество споров, ведь уже в мае 1986 года было понятно, что жить прежней жизнью в Припяти не получится. Тем не менее, дезактивация помогла избежать массового распространения радиоактивных предметов за пределы зоны отчуждения, хотя мародеры находят, чем поживиться до сих пор. В этом посте мы взглянем на то, как проходили работы по дезактивации города атомщиков.

Для начала оценим масштаб работ. Вот послеаварийный снимок Припяти - это весна либо начало лета 1986 года; на фото попал почти весь город. Как видим, Припять была очень маленькой и компактной - 5 микрорайонов, каждый из которых представлял собой большой квартал. Весь город по размерам похож на спальный микрорайон такого города, как Минск или Киев. Тем не менее, дезактивационные работы были достаточно объемными, ведь нужно было вывезти радиоактивный грунт - даже на такой небольшой територии это объемы в сотни тонн.


Теперь давайте посмотрим на вот такую карту. На ней можно увидеть расположение города относительно ЧАЭС, плюс на карте я обозначил микрорайоны города, а также основные потоки, по которым расходились радиоактивные выбросы. В какой-то мере Припяти повезло - в дни аварии ветер сложился таким образом, что основные радиоактивные массы как бы «обогнули» город с двух сторон, образовав две линии высокого радиационного загрязнения, позже получившие название Северного и Западного следа. Даже с учетом этого экспозиционный фон в Припяти к вечеру 26 апреля составлял в среднем 1 рентген в час (примерно в 70-100 тысяч раз выше нормы); можете себе представить, каким был бы фон в Припяти, если бы потоки пошли прямо на город.


Практически сразу после аварии город приобрел «специальный статус» закрытого населенного пункта. Для того, чтобы попасть в Припять, нужно было иметь специальный пропуск; они бывали разных уровней допуска - «Пропуск в Чернобыль», «Пропуск в Припять», «Пропуск везде». Документы проверяли на въезде в город; попасть в Припять случайному человеку в то время было абсолютно нереально.


Все дзеактивационные мероприятия можно разделить на два основных вида работ - отмывка зданий от следов радиоактивной пыли и уборка грунта - все основные работы попадают под эти две категории, плюс еще добавим отдельным пунктом вывоз вещей в могильники. На фото ниже заснята дезактивация общежитий завода «Юпитер»; как можно понять по карте - в тех местах города фон был достаточно высокий (и вообще, в районе «Юпитера» даже сейчас достаточно грязно).


Отмывались здания с помощью вот таких специальных пожарных машин, которые давали необходимый напор. Относительно того, чем мыли - мне попадались различные версии. Кто-то пишет, что это была обычная вода, а кто-то говорит, что это был специальный полимерный состав, который при высыхании превращался в некий аналог пленки, которая связывала пыль и которую можно было потом собрать как мусор.


Я думаю, что правдоподобна и та, и другая версии - в каких-то местах могли применять спецсостав, а в каких-то - обычную воду. В целом, ни бетон, ни кирпич никак не «активируются» радиацией (в отличие от металла) и отмываются достаточно легко - нужно просто удалить всю пыль и радиоактивные частички.



Фотоснимок процесса отмывания. Как видим, струя достаточно сильная для того, чтобы добивать до верхних этажей типового девятиэтажного дома. Думаю что силу напора приходилось регулировать в зависимости от высоты - ведь, струей такой силы, которая добивает до верхних этажей, можно легко выбить стекла нижних этажах.


Помимо пожарных автомобилей, для отмывки зданий использовался также по крайней мере один БелАЗ, переоборудованный в поливомоечную машину УМП-1. На снимке ниже можно увидеть этот автомобиль, моющий дороги на проспекте Ленина, что проходит между Первым и Вторым микрорайонами города. Думаю что БелАЗ вначале планировалось использовать для отмывки высоких шестнадцатиэтажных зданий, но водяной компрессор был слишком сильный - по словам очевидцев, струя воды из Белаза легко выбивала в домах окна.


Другая часть работ (гораздо более масштабная) заключалась в вывозе радиоактивного грунта и, судя по всему, проводилась уже после очистки зданий. Грунт везде собирали по-разному. Где-то были использованы вот такие грейдеры, срезающие грунт.


Но в основном все делалось вручную. На фото ниже группа солдат дезактивационной службы вручную собирает грунт в кузов МАЗа, фото сделано во дворе припятских общежитий в Первом либо Втором микрорайоне.


Сбор грунта на территории одного из детских садов. Как видно по обнажившимся бордюрам, землю срывали достаточно глубоко.


Еще сбор грунта.


Погрузка грунта в кузов автомобиля. Предположу, что технику использовали где-то в районе завода «Юпитер», где уровни радиации были значительно выше, чем в других микрорайонах.


Как видно на некоторых фото, грунт срезали не только лопатами, но и неким подобием мотыги. В середине кадра можно увидеть дозиметриста, проводящего полевые замеры экспозиционной дозы чем-то вроде военного дозиметра ДП-5.


Перерыв в работах В левой части газона грунт уже срыт, в правой еще предстоит это сделать.


Сбор грунта в грузовики в одном из дворов.


Контрольные замеры дезактивированной территории, видимо это какой-то детский сад. Интересные детали на фото - окна предполагаемого детского сада зачем-то закрыты пленкой, а в окнах последнего этажа многоэтажки на заднем плане почему-то полностью отсутствуют стекла. На счет пленки есть такое предположение - детский сад использовался в качестве общежития для ликвидаторов весной и летом 1986 года, и пленка служила дополнительным фильтром от пыли. http://lleo.me/dnevnik/2015/04/21_pripyat2.html

Продолжаю рассказ про город Припять (первая часть: http://lleo.me/dnevnik/2015/04/20_pripyat1.html).

Нашим сопровождающим был Саша Сирота - замечательный человек, с которым нас познакомил Юра Ильин (о них я еще расскажу - ведь я потом побывал у Саши в гостях в деревне под Чернобылем). Саша известный
журналист , пишущий об аварии, главный организатор и вдохновитель сайта http://pripyat.com и вообще активный общественный деятель во всем, что касается Чернобыльской аварии и ядерной безопасности. А его мать, Любовь Сирота, кстати, автор знаменитой книги «Припятский синдром» . Саша Сирота постоянно организует экскурсии на станцию и в Припять (записаться можно на том же сайте http://pripyat.com), но для него самого Припять - это город детства, где он родился и жил до аварии первые десять лет. И ему конечно очень тяжело видеть город своего детства в таком разрушенном состоянии. Но вот тут мы с ним заспорили: ведь он, если вдуматься, из тех немногих счастливчиков, кто может приехать и увидеть город своего детства - с мозаикой, вывесками, домами. А вот, скажем, я не могу приехать и посмотреть на город детства. Я даже на дачный хутор, где проводил лето в детстве, приехать не могу: там теперь вместо болота и двух сараев - рекламные щиты, коттеджи и супермаркет. И, пожалуй, единственное место на всей Земле, где можно увидеть живой кусочек настоящего Советского Союза времен 80-х годов прошлого века - это именно город Припять.

Пульт музыкальной установки «Эдисон-2» - так называлась знаменитая городская дискотека:

Чтобы окунуться в атмосферу 80-х и этого места, оценить стиль, одежду, мимику тех времен, рекомендую посмотреть архивный ролик из коллекции сайта pripyat.com :

А сегодня этот Дом культуры выглядит так:

Помещение бывшего продуктового магазина. Здесь были витрины, ванны для живой рыбы, а вот под потолком - навечно замерший вентилятор:

Городской книжный магазин. Брошен вместе с книгами:

Сейчас книжный выглядит так:

Книги валяются по полу. Это, разумеется, книги той эпохи. «Советский Союз в борьбе за мир и коллективную безопасность в Азии»:

Книги покрывают пол ровным слоем:

«Книга для чтения». Одна. Для чтения.

«Твоя и моя Земля» (видимо, сборник политических статей). А рядом - внезапно восставшая из ядерного пепла и снова чертовски «актуальная» «Международный терроризм и ЦРУ» :

А вот это уже новодел - крест и знак радиации:

Центральная улица любого советского города носит название улицы Ленина. Когда-то здесь гуляли молодые мамы с колясками, катались дети на велосипедах. Возможно кто-то даже ездил тут на одном из первых в СССР скейтбордов, привезенных родителями из Риги. Но сегодня улица Ленина заросла мусорным кустарником:

Городок украшен самыми разными художествами той эпохи - фигурный бетон, цветная мозаика, разноцветные стекла и витражи. Вот например:

Знаменитое кафе на причале реки Припять. Разбитый витраж - набранный из цветных стеклышек, поставленных торцом:

Выглядели подобные витражи так:

Всё то, что в Москве и других городах исчезло со стен, здесь сохранилось. Соцарт во всей его красе:

Под это мозаичное панно со временем попала вода - лед сорвал мозаику со стены и обрушил. Осталась лишь одна фигура - ее держит дерево:

Брутальный романтик Александр Новиков называет ее Припятской Богородицей и считает символом трагедии. Вообще многие элементы рисунков и мозаики обретают неожиданный символизм.

Жители покидали город на три дня, взяв самые необходимые вещи и документы. Но больше они сюда не вернулись. Самая обычная квартира самого обычного дома:

Вернулись в город сперва военные, а затем разные другие люди. И в городе не осталось квартир с невыломанными дверями. Весь скарб, все предметы исчезли. Куда делись все вещи из города, засыпанного радиоактивным пеплом? Что-то конечно попало на рынки, толкучки, в комиссионки. А радиоактивная пыль - да кто же интересовался этим в то далекое время? Но в основном (чтобы не растаскивали по толкучкам) все вещи городских квартир централизованно выбрасывали и захоранивали. Архивное фото из инстаграмма А.Е.Новикова - вот так выглядели улицы Припяти во время ее зачистки:

Городская больница. По злой иронии, это самое загрязненное место в городе, да и вообще в окрестностях, включая саму станцию: здесь, в подвале, свалены куртки, каски и сапоги, которые сняли с себя пожарные той роковой бригады, когда вернулись с тушения крыши. Все это покрыто копотью и пылью ядерного топлива. Даже спустя почти 30 лет эта одежда фонит до 1 рентгена в час: входить в подвал без специальных костюмов и защиты органов дыхания нельзя.

После больницы самые грязные места в городе - это канализация и стоки. Ведь именно сюда дожди десятилетиями смывали радиоактивную пыль. В особо грязных местах (у канализации на площади аттракционов, в сточных канавах возле реки Припять) дозиметр желтая «Терра» (атомщики называют его самым точным из всех бытовых) показывает 18 микрозивертов: в сто раз больше естественного фона.

Что ждет город дальше? У него нет будущего. Сегодня в плане радиации Припять в тысячи, сотни тысяч раз чище, чем в дни после аварии (до 1 рентгена в час доходило). Прошла первая неделя, разложился радиоактивный иод - самый опасный, погубивший много здоровья тех, кто не пил йодные таблетки в первые дни (да кто ж знал, что их надо пить?). К 30-летию заканчивают свой распад cтронций, цезий и многие другие. Но, например, плутоний-239 собирается распадаться 24110 лет - с учетом прошедших 30 осталось всего 24080. Это, кстати, период не распада, а полураспада. И на распаде дело тоже не закончится - далее начнут свой распад элементы, в которые он превратится. Плутония достаточно много - ведь реактор РБМК-1000 настойчиво превращал уран именно в плутоний (что бы там ни говорили, лично я невежественно останусь во мнении, что это был советский реактор двойного назначения - помимо мирной энергии, его задачей было синтезировать плутоний для ядерных боеголовок). Так или иначе, в городе, слегка запорошенном плутониевой пылью, сегодня вполне можно гулять, дышать без респираторов, смотреть, фотографировать - это не вредно. Но не рекомендуется трогать руками предметы, садиться на землю, запрещено принимать пищу, даже принесенную с собой. Поэтому разрушенные здания можно было бы восстановить и построить новые, но здесь никогда не смогут дети играть в песочнице. Бабульки никогда не смогут выращивать на грядках редиску. Воду для питья, и наверно даже для душа, придется привозить из более чистых мест. Иными словами - это место потеряно навсегда. Но зато это - напоминание о катастрофе, а также уникальный заповедник советской эпохи.

это перепост заметки, оригинал находится на моем сайте:

Гуляя по Припяти, я решил зайти в один более-менее нормально сохранившейся дом, посмотреть как выглядят квартиры, оставленные человеком уже почти три десятилетия назад (неужели прошло уже столько лет?). Снаружи дом выглядит достаточно хорошо, почти как обычный жилой дом, но глаз отмечает некоторые диссонансы, несвойственные обычному городу - черные проемы выбитых окон, дикие заросли вокруг и подушка зеленого мха возле входа в подъезд.

Дом сохранился достаточно хорошо, по его подъезду можно ходить без опасения, что перекрытия "сложатся" под ногами. С улицы фасад выглядит вот так, типичная картина для современной Припяти - заросли полесских джунглей, среди которых, если присмотреться, можно неожиданно разглядеть остовы высотных домов.

Зайдем в подъезд.

Зайдем осторожно и аккуратно - помня о том, что брошенный город нужно обязательно сохранить для будущих поколений - это бесценный музей. Табличка у входа в подъезд приобрела новый, неожиданно горький смысл.

Подъезд впечатляет. Впечатляет прежде всего тем, как природа начинает отбирать свое у человека (я еще напишу об этом подробнее в отдельном посте про Припять). По стенам стекают водопады воды, везде много видов плесени и мха.

Давайте заглянем в одну из квартир. На входе обращаю внимание на электрический щиток - в Минске в домах аналогичного года постройки они выглядят по-другому. Содержимого давно нет - скорее всего, стащили "черные металлисты", которых довольно много попадается в Припяти даже сейчас.

Квартира. Справа вход в комнату, двустворчатые двери. Скорее всего, это была гостиная. Никакого покрытия на полу давно нет - под ногами голый бетон.

Гостиная с балконом. Справа - полированная секция из ДСП. Все отделения секции давно обшарены мародерами. Кресло перевернуто - под его подушкой тоже что-то искали.

Еще одна комната. Обратите внимание - бывшие жильцы уже даже успели поменять один раз обои - сперва комната была желтенькая, а затем стала голубая.

Кухня. В открытое окно намело много сухих листьев. От электроплиты остался один остов.

Скорее всего, это что-то вроде тумбочки для обуви, либо нижняя часть трюмо. Я когда-то в детстве видел что-то подобное, но не могу вспомнить, что это было. Кстати, это очень интересное ощущение часто возникало у меня в Припяти - словно вчерашний день не пропал в одну секунду, а остался где-то в виде целого и законченного мира - вместе с вещами, запахами и звуками - и теперь медленно уходит в небытие, распадаясь на части.

Еще одна площадка. Чтобы лучше представлять расположение - точка съемки находится на площадке самого подъезда, за первым дверным проемом мы видим две двери - налево и прямо, это квартиры - однокомнатная и трехкомнатная. А справа находится электрический щиток.

Гостиная со смежной комнатой, скорее всего там была детская.

Да, детская.

Дверная ручка. В беларуских квартирах тех лет ручек такого типа точно не было.

Кухня. Плита также раскурочена до основания. Кстати, во всей Припяти кухонные плиты были электрическими.

Еще комната. Сервант ожидаемо выпотрошен до основания, не оставлено буквально ничего. Не хочу представлять людей, которые обворовывали квартиры покинутого города. Возможно, конечно, что лишние вещи попросту собрали и вынесли дезинфекторы - они, например, выбрасывали из окон полные холодильники, чтобы избежать эпидемий, но я думаю что в секциях рылись банальные мародеры.

Диван. Серая пыль на нем за несколько десятилетий образовала какие-то колонии и островки жизни. А точно такие же желтенькие обои существовали в моей минской квартире много лет назад.

Еще комната. Кстати, обратите внимание на батарею - в этом доме они какой-то интересной конструкции, напоминающей батареи в современных домах.

А здесь для чего-то вскрыли даже обшивку матраса - что там можно было искать? И еще обратите внимание на балкон, вернее - лоджию. Она застеклена. Раньше я думал, что стеклить лоджии в СССР не разрешалось совсем, года до 1989-90 точно.

Кухня. На стенах здесь сохранились остатки плитки.

Мусоропровод.

Еще квартира. Здесь обои уже почти полностью "легли" на пол - от влажности и времени. Нынешняя Припять уже прошла ту "точку невозврата", до которой дома еще можно было восстановить и сделать пригодными для жизни.

Проходные комнаты. Здесь я долго стоял и смотрел на щиток электрической коробки под потолком - а они ведь и вправду когда-то были именно такими.

В кухне вместо мебели и плиты обнаружились остатки какой-то черной изоляции толстого кабеля.

И в комнате тоже. Не представляю, что это такое.

Еще комната.

Вид из окна на город.